toomth (toomth) wrote,
toomth
toomth

Categories:

Да, здравствует советская власть




За двадцать лет у нас в головах мало что изменилось



Да, здравствует советская власть

Эдуард Тополь
4 октября исполнится двадцать два года со дня символического завершения главного эксперимента ХХ века под названием «Вся власть Советам, или Построение коммунизма в одной отдельно взятой стране». Он начался с выстрелов «Авроры» по Зимнему дворцу в октябре 1917 года и закончился танковым огнем по Верховному Совету в октябре 1993-го. Он обернулся миллионами жертв политических репрессий, голодомором крестьянства, истреблением и бегством из страны научно-творческого генофонда нации.


Экспорт ленинско-сталинского вождизма породил десятки вождей разного калибра и цвета: от фюрера и дуче до Мао Цзэдуна, Фиделя Кастро и Ясира Арафата. Общее количество их жертв таково, что будущие историки, возможно, назовут двадцатый век веком планетарного безумия.

Но вернемся к России. И зададимся на первый взгляд парадоксальным вопросом: а действительно ли закончилась в 1993 году советская власть?

Мощи ее создателя по-прежнему лежат на самой Красной площади страны, его памятники-идолы стоят от Финского залива до Охотского моря, его имя до сих пор несут в массы главные проспекты и улицы. Но самое главное — не произошло десоветизации сознания. Хотя из всех реформ эта требовалась в первую очередь. Потому что сама собой десоветизация сознания не происходит ни за десять лет, ни за тридцать — могу подтвердить это личным опытом. Даже прожив двадцать лет в Америке, я, убежденный антисоветчик, многократно ловил себя на том, что новорожденного сына убаюкиваю песнями «Броня крепка, и танки наши быстры» и «Взвейтесь кострами, синие ночи»...

Астрономы говорят, что за год Земля проходит вокруг Солнца расстояние, равное 940 млн км. Умножьте на двадцать и спросите себя: а далеко ли за это же время мы ушли от совкового мышления и советского строя?





Была однопартийная система — и есть (де-факто) однопартийная система.
Была диктатура партийно-чиновничьего аппарата — и теперь даже президент страны уже стонет от «чиновничьего чванства».
Были «за заборами вожди» — и продолжается их жизнь «за заборами».
Судебная система и силовые ведомства тогда обслуживали власть — и теперь в первую очередь обслуживают власть, во вторую себя, и только в третью — закон.
Как считалось «государственное=ничье», так и считается — и это порождает воровство в размерах, немыслимых при советской де-юре власти.



Не люблю сравнивать США и Россию, потому что нельзя сравнивать несравнимое — как сталь и воду, как окуня и лесную белку. Но один пример все же приведу.

Я оказался в США в 1979 году, во время картеровской инфляции и безработицы. Обанкротившейся мэрии Нью-Йорка нечем было платить мусорщикам и транспортным служащим, поэтому сабвей не работал, а горы мусора на улицах поднимались до окон второго этажа. Когда я попрекнул этим хозяина мелкой лавчонки, где обычно покупал хлеб и овсянку, он ответил: «Да, мы сделали ошибку, выбрав президентом этого Картера. Но через год мы выбросим его из Белого дома, и все будет в порядке». Я не поверил ему (только что приехал из СССР, где ни один правитель не уходил из Кремля своими ногами): с чего это Картер уйдет из Белого дома? Но через несколько месяцев, как раз накануне президентских выборов, я оказался в госдепе, чтобы взять интервью у тогдашнего главы «советского» отдела. И что же я там увидел? На стенах — плакаты «Родина-мать зовет!» и «КГБ — щит и меч советской власти», но это ладно, стеб, а вот чем были заняты сотрудники отдела? Они — еще до выборов! — паковали свои вещи в картонные коробки. И в ответ на мое изумление ответили: «Нашу демократическую партию уже не выберут, мы уходим».

Двадцать лет назад коммунист Ельцин только танковым огнем смог покончить (да и то лишь де-юре) с советской системой власти. Но разве Россия ушла от нее де-факто? Разве можно представить, чтобы нынешняя партия власти еще до выборов паковала вещи?

Я начинал как журналист в «Бакинском рабочем», потом был разъездным корреспондентом «Литературной газеты» и «Комсомолки», и зоной моих репортажей и очерков были сибирские ударные стройки. Так вот где бы я ни был — в Братске, Усть-Илиме, на Вилюйской ГЭС или в Норильске, — везде слышал и видел: такого количества загубленной и брошенной в тайге и болотах техники хватило бы на еще один Братск, Усть-Илим и Вилюйскую ГЭС. А сейчас иначе? За деньги, которых Счетная палата недосчиталась на нынешних «стройках ХХI века» — от моста на остров Русский до Сочи — можно построить еще один олимпийский комплекс, на Луне. Введите в поисковике «хищения в», и вы прочтете про миллионные, даже миллиардные хищения в Министерстве обороны, ГЛОНАССе, Большом театре, системе ЖКХ... Если мы и ушли от разгильдяйства в отношении государственного и общественного имущества, то только в сторону их воровства в особо крупных размерах.

В 1987 году, в самом начале горбачевской перестройки, я написал роман «Завтра в России», в котором, возмечтав, рассказывал, как освобожденная от «мудрого» руководства КПСС страна на крыльях частного предпринимательства взлетит к экономическому могуществу. Но где это свободное предпринимательство, на котором было построено европейское и американское процветание, а сейчас строится китайское? Я своими глазами видел в Америке, какой рывок сделала страна из картеровского банкротства: как только Рейган освободил от налогов мелкие бизнесы — буквально через три года табло над Таймс-сквером отмотало назад катастрофический дефицит бюджета и стало накручивать гигантские цифры профицита. А в новой, «свободной» России чиновничье ярмо душит предприимчивых и инициативных.

Но неужели ничего хорошего не было при советской власти? Было.

В бакинской школе №171, которую я заканчивал, в моем классе было 19 учеников семи национальностей: русские, азербайджанцы, грузины, армяне, евреи, украинцы, таты. И все дружили. В артиллерийском полку, где я проходил службу, были русские, украинцы, узбеки, татары, таджики, евреи. Не скажу, что все дружили, но и не враждовали. В двадцать лет я с интернациональной группой туристов пешком прошел весь Нагорный Карабах. Тогда там рядом были азербайджанские и армянские деревни, и нас всюду встречали хлебом и вином — не официально, нет, а просто увидев нас издали и даже не зная, кто мы, армянские и азербайджанские женщины выходили из домов с кувшинами вина и лавашем в руках. А во Всесоюзном институте кинематографии имени Эйзенштейна, который я закончил в 1965-м, был вообще полный интернационал — студенты всех национальностей СССР плюс студенты из европейских стран, а также из Азии и Африки! И за все пять лет моей учебы не было ни одного межнационального конфликта — даже я, потерявший во время войны шесть миллионов своих соплеменников и двух родных дядьев, погибших под Курской дугой, дружил с немцем Матти Гешонеком. И еще с русским Говорухиным, украинцем Осыкой, белорусом Трегубовичем, грузином Квирикадзе, армянином Кеосаяном, узбеком Хамраевым, киргизом Омуркуловым, бурятом Халзановым… Где это все теперь? Откуда нынешняя неприязнь, а порой звериная ненависть?





И все же разве мы не ушли от советской власти никуда, кроме как в сторону ксенофобии? Ну конечно, ушли.

Разве мог бы я все это написать в советской газете? Да ни в жисть! Даже публикацию пяти процентов негативной правды мы в то время считали большой победой. Хотя бы потому, что власть тут же «делала оргвыводы» и «принимала меры». А сегодня даже на стопроцентную правду никто не обращает внимания...




«Посредством сложного устройства выборов представителей в правительственные учреждения людям… внушается, что… избирая прямо своих представителей, они делаются участниками правительственной власти и потому, повинуясь правительству, повинуются сами себе, и в силу этого будто бы свободны… Обман этот, не говоря уже о том, что выбранные люди… составляют законы и управляют народом не ввиду его блага, а руководствуясь по большей части единственной целью… удержать свое значение и власть, — не говоря уже о производимом этим обманом развращении народа всякого рода ложью, одурением и подкупами, — обман этот особенно вреден тем самодовольным рабством, в которое он приводит людей, подпавших ему… Люди эти подобны заключенным в тюрьмах, воображающим, что они свободны, если имеют право подавать голос при выборе тюремщиков для внутренних хозяйственных распоряжений тюрьмы».

Лев Толстой, «Конец века», 1905 — январь 1906 г.

А как будто написано сейчас.

Tags: СССР
Subscribe
promo toomth august 29, 2015 19:00 183
Buy for 100 tokens
Несмотря на дикие пробки на трассе Керчь-Симферополь, я таки выдвинулся сначала в райцентр Ленино, а потом и в город-спутник Щелкино, а уже оттуда попёрся на АЭС. В дикую жару, километров через 5 я понял что зря не взял такси... Пришлось намотать километров 20. В следующий раз возьму транспорт.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments