Корниловское выступление 1917 года: мутная история

Исполняется 100 лет событию, определившему судьбу России на десятилетия вперед.

Генерал Лавр Корнилов

мятежом", современный официоз уклончиво "корниловским выступлением", а
многие — последней попыткой ответственных патриотов спасти страну.

Было очевидно, что долго жить в хаосе и безвластии невозможно. Кто-то
должен был ударить кулаком по столу и навести свой порядок. Правые
попробовали — не получилось, и настала очередь крайних левых.

Что на самом деле случилось в те дни, каковы были подлинные намерения
и мотивы главных действующих лиц, остается во многом загадкой.

Бескровная попытка

Мятеж не может быть удачен: тогда его зовут иначе

Джон Харингтон, английский поэт XVI века

Министр-председатель Александр Керенский (слева)

Фабула событий коротка и незатейлива.

19 июля 1917 года (все даты приводятся по старому стилю) Временное
правительство назначило Верховным главнокомандующим российской армией
популярного среди офицерства, энергичного и волевого 46-летнего генерала
Лавра Корнилова. Он сменил Алексея Брусилова, откровенно шедшего на
поводу у солдатских комитетов и впоследствии служившего красным.

Новый главковерх не являлся ярым монархистом, а по мнению близко

знавшего его генерала Деникина, вообще был близок по взглядам "к широким
кругам либеральной демократии", но при этом выступал за твердый
порядок.

Его хладнокровие в самые тяжкие дни, его твердость
в борьбе с "большевизмом", его гражданское мужество поселили во мне
чувство глубокого к нему уважения и укрепили уверенность, что именно
генерал Корнилов призван реорганизовать нашу армию. Я был счастлив этим
назначением

Борис Савинков, политик

По словам видного эсера Виктора Чернова, "искать помощников Корнилову

не пришлось; его поведение стало сигналом для всей России".

На Государственном совещании в Москве (временном подобии

отсутствовавшего парламента) 13-15 августа Корнилов, якобы обещавший
премьеру Александру Керенскому говорить только о военных делах, произнес
политическую речь.

Он раскритиковал Временное правительство за нерешительность и

бездействие, потребовал обуздания советов и комитетов, введения смертной
казни не только на фронте, но и в тылу, запрета политической агитации в
армии и забастовок в военной промышленности и на железных дорогах.

Внешне это напоминало предшествовавший августовскому путчу 1991 годадемарш силовых министров в Верховном Совете СССР 17 июня.

21 августа немцы взяли Ригу, что произвело крайне тягостное впечатление на общество.

Власти я не ищу, но если тяжкий крест выпадает на мою долю, то что же делать

Лавр Корнилов, из ответа на обращение Союза офицеров

27 августа Керенский обвинил Корнилова в подготовке переворота и

издал приказ о назначении главковерхом генерала Александра Лукомского.

28 августа Корнилов отказался подчиниться и двинул на Петроград 3-й кавалерийский корпус генерала Александра Крымова.

"Правительство снова подпало под влияние
безответственных организаций и, отказываясь от твердого проведения в
жизнь программы оздоровления армии, решило устранить главного инициатора
указанных мер", — говорилось в обращении Корнилова.

Генерал потребовал от Временного правительства "исключить из своего
состава тех министров, которые по имеющимся сведениям были явными
предателями Родины" и "перестроиться так, чтобы стране была
гарантирована сильная и твердая власть".

Генерал Корнилов имел более других военачальников смелости и мужества выступать против разрушения армии и в защиту офицерства

Владимир Цветков, историк

Прямых обвинений и угроз в адрес Керенского, равно как конкретной политической программы, в документе не было.

29 августа премьер объявил Корнилова и его старших сподвижников
изменниками, издал указ об их аресте и предании суду и призвал всех на
защиту революции.

Обязанности главковерха он возложил на себя, а начальником штаба

назначил пожилого исполнительного генерала Михаила Алексеева,
занимавшего эту должность и при Николае II.

В тот же день эшелоны с корпусом Крымова остановились, поскольку

железнодорожники разобрали полотно на участке Вырица-Павловск.
Застрявшие в бездействии войска заколебались и были распропагандированы
агитаторами Петроградского совета, а входившая в состав корпуса Туземная
("Дикая") дивизия — делегатами проходившего в те дни в столице съезда
мусульманских народов.

Для окончания войны миром, достойным великой,
свободной России, нам необходимо иметь три армии: армию в окопах, армию в
мастерских и на заводах, и армию железнодорожную

Лавр Корнилов, из выступления на министерском совещании 30 июля 1917 года

Большевики начали формировать в Петрограде Красную гвардию — отряды добровольцев для борьбы с "корниловщиной".

1 сентября Корнилов без сопротивления сдался прибывшему в могилевскую

ставку генералу Алексееву и был заключен в быховскую тюрьму. По делу о
"мятеже" подверглись аресту 30 человек, включая Корнилова, в том числе
14 генералов.

Командиру ударного добровольческого Корниловского полка Митрофану

Неженцеву, заявившему о готовности личного состава вступить в бой,
генерал приказал "соблюдать полное спокойствие".

Крымов добился встречи с Керенским и высказал все, что о нем думал, после чего застрелился.

Чего хотел Керенский?

Как утверждал в "Очерках русской смуты" Антон Деникин, весь план

Корнилова строился на том, что серьезного сопротивления не будет. Того
же мнения держались все посвященные.

"Общее мнение склонялось к тому, что мы идем на
Петроград. Мы знали, что скоро должен состояться государственный
переворот, который покончит с властью Петроградского совета и объявит
либо директорию, либо диктатуру с согласия Керенского и при его участии,
которое в данных условиях было гарантией полного успеха", — вспоминал
командир одного из выдвигавшихся на столицу полков князь Ухтомский.

Сильная власть должна начаться с армии и распространиться на всю страну

"Утро России", деловая газета, 12 августа 1917 года

По мнению Деникина, а вслед за ним большинства историков, неудачу

переворота предопределила, прежде всего, позиция Керенского, который
сперва вроде бы обещал поддержать Корнилова и поделиться властью, а в
последний момент передумал.

21 июля министр иностранных дел Михаил Терещенко

заявил британскому послу Джорджу Бьюкенену: "Остается только одно:
введение военного положения во всей стране, использование военно-полевых
судов против железнодорожников и принуждение крестьян к продаже зерна.
Правительство должно признать генерала Корнилова".

На вопрос дипломата, разделяет ли данное мнение Керенский, Терещенко

ответил утвердительно, правда, добавив, что "у премьера связаны руки".

11 августа Корнилов заявил своему начальнику штаба Лукомскому, что

твердо решил "защитить Временное правительство даже против его воли", и
что "пора немецких шпионов во главе с Лениным повесить, а Совет рабочих и
солдатских депутатов разогнать, да так, чтобы он нигде и не собрался".

В эти поистине ужасающие минуты, когда подступы к

обеим столицам почти открыты для победного шествия торжествующего врага,
Временное Правительство кидает в народ призрачный страх
контр-революции, которую оно само своим неумением к управлению, своею
слабостью, своею нерешительностью в действиях вызывает к скорейшему
воплощению

Лавр Корнилов, из обращения к нации 28 августа 1917 года

Лукомский спросил, какую позицию займет правительство. Корнилов

выразил уверенность, что оно либо поддержит его, либо не станет
вмешиваться, "а потом сами скажут мне спасибо".

Больше всех об альянсе между Керенским и Корниловым радел губернатор Петрограда, бывший эсер-бомбист Борис Савинков.

Генерал Деникин утверждал, что 20 августа Керенский по докладу
Савинкова согласился установить в столице военное положение и ввести в
нее корпус Крымова.

Предусматривалось передать высшую власть директории-триумвирату в

составе Керенского, Корнилова и Савинкова и включить в кабинет несколько
новых лиц.

24 августа Савинков посетил Ставку и сообщил Корнилову о согласии Керенского.

Таким образом, передвижение войск начиналось легально. До 27 августа
Корнилов пребывал в полной уверенности, что действует заодно с
правительством. Неожиданное объявление его заговорщиком и приказ сдать
командование повергли генерала в шок.

"Испорченный телефон"

Непосредственные участники событий излагали случившееся по-разному.

Известно о сомнительной роли, сыгранной бывшим депутатом Госдумы

Владимиром Львовым, который в первом составе Временного правительства
был обер-прокурором Святейшего Синода, а в 1922 году вернулся из
эмиграции в Советскую Россию и участвовал в движении "обновленной
церкви". В политических кругах он имел репутацию человека
неуравновешенного и ненадежного.

После того как Керенский стал премьером и места в своем кабинете для

Львова не нашел, тот стал заявлять всем желавшим слушать, что Керенский
ему теперь смертельный враг.

Тем не менее, по версии Львова, Керенский 24 августа позвал его к

себе, сказал, что опасается за собственное будущее и попросил провести с
Корниловым переговоры о дополнительных гарантиях.

По словам Керенского, Львов сам явился с предложением побеседовать с

какими-то "влиятельными деятелями, способными обеспечить правительству
поддержку справа".

Корнилов не покушался на государственный строй; он
стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить
состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных. Это
не измена родине, не мятеж

Михаил Алексеев, генерал

27 августа Львов вернулся из Могилева и заявил Керенскому, что

Корнилов требует отставки Временного правительства, вручения ему
диктаторских полномочий с правом сформировать по своему усмотрению новый
кабинет, и прибытия Керенского в Ставку. А от себя добавил, что
Керенского там, скорее всего, убьют.

Корнилов, со своей стороны, утверждал, что обсуждал с Львовым,
представившимся полномочным представителем Керенского, возможность
объединения постов премьера и главковерха, но в порядке дискуссии, а
ультиматумов не ставил.

Тогда Керенский в присутствии Львова связался с Корниловым по
телефону и спросил, правда ли то, что он говорил Владимиру Николаевичу.
Генерал, не почуяв подвоха, ответил утвердительно, а по поводу приезда
премьера в Ставку сказал, что это, конечно, было бы желательно.

Тогда премьер отпустил Львова, а затем снова пригласил к себе в
кабинет, за это время спрятав за портьерой помощника начальника
петроградской милиции Булавинского (требовался свидетель). Он попросил
Львова для большей ясности еще раз повторить якобы услышанное им от
Корнилова и изложить содержание "ультиматума" в письменном виде.

Как только Львов закончил писать, Керенский велел Булавинскому
арестовать его, и с этого момента не сходил с позиции: Корнилов —
преступник!

Кто кого перехитрил?

"Мы никогда не узнаем, был ли демарш Львова
следствием помутнения рассудка или коварно задуманной и виртуозно
исполненной местью [Керенскому], но последствия его оказались
катастрофическими", — пишет современный исследователь Никита Соколов.

Некоторые историки полагают, что между Корниловым и Керенским
случилось грандиозное недоразумение из-за того, что с 15 августа они не
виделись, а общались через третьих лиц.

Главной причиной победы красных стала недостаточная сплоченность в рядах их оппонентов

Питер Кенез, историк

Петербургский профессор Андрей Буровский не исключает, что Керенский

сам принял решение отказать Корнилову в поддержке, а недалеким Львовым
воспользовался, чтобы получить повод.

Если так, то чем руководствовался министр-председатель?

Не смог поступиться принципами и сделаться могильщиком демократии, служению которой посвятил всю сознательную жизнь?

Или испугался за свою власть, а опасность для этой самой власти с противоположного фланга недооценил?

В принципе, основания не доверять Корнилову у Керенского имелись.
Став хозяином положения, генерал вполне мог возжелать единоличной
диктатуры. Такую уверенность выражал, в частности, Лев Троцкий в его
"Истории русской революции".

Поддерживать Керенского не хотели ни правые, ни
левые, а этим пользовались большевики. Победой над Корниловым Керенский
наголову разбил себя самого и похоронил Февраль

Ираклий Церетели, меньшевик

У Керенского и Корнилова были, выражаясь по-нынешнему, разные группы

крови: один с юности презирал "солдафонов", другой "болтунов-адвокатов".

В интервью Русской службе Би-би-си в 1957 году Керенский вновь

утверждал, что "не существует вопроса, имел место заговор, или нет".

Широко известны сказанные им по горячим следам слова: "Корнилов

должен быть казнен, но я первым из первых принесу цветы на его могилу и
преклоню колена перед русским патриотом".

Корнилов, проживший после августовских событий полгода, мнения о Керенском публично не высказывал, но догадаться о нем нетрудно.

Последствия

Известны слова Лавра Корнилова: "Довести страну до Учредительного

собрания, а там пусть делают, что хотят; я устранюсь и ничему
препятствовать не буду".

После корниловских дней открылась новая глава. Петроградский Совет обнаружил резкий большевистский крен

Лев Троцкий, один из лидеров большевиков

До попытки переворота и после ее неудачи генералу было бы странно
говорить иное. Как он повел бы себя, став диктатором, неизвестно.

Фидель Кастро в горах Сьерра-Маэстра тоже уверял, что власть его не

интересует. Октавиан Август 43 года твердил, что больше всего на свете
любит республику.

Возможно, Россия прошла бы путем, каким прошла в XX веке Испания.

Но этот вариант истории не сбылся.

Провал корниловского выступления сделал захват власти большевиками практически неизбежным.

Оружия у большевиков оказалось в избытке

Армия была обезглавлена. Керенский утратил всякую силовую поддержку, потому что офицерство считало его предателем.

Но самая разительная перемена случилась в положении большевиков.

Неудачная попытка переворота 3 июля и открывшееся сотрудничество с

немцами дискредитировали их в глазах общества. Ленин скрывался в
Финляндии, Троцкий сидел в тюрьме.

Теперь они присвоили всю заслугу "победы над корниловщиной".

Произошел взрывной рост численности партии, и ее представительства в
Советах. Троцкий триумфально вышел на свободу и возглавил главный из
них, Петроградский.

Войди Корнилов в Петроград — и сегодня мы изучали
бы историю Гражданской войны как историю нескольких месяцев 1917 года.
Исследователи гадали бы, десять тысяч человек погибли или пять

Андрей Буровский, историк

Большевики легализовали свои вооруженные формирования и не подумали

их распустить, хотя "угроза для революции" вроде отпала. По словам
будущего главы петроградской ЧК Моисея Урицкого, в дни корниловского
выступления Красная гвардия получила с армейских складов порядка 40
тысяч винтовок.

Генерал Петр Краснов впоследствии писал, что накануне большевицкого

выступления военные считали его даже желательным: пусть ленинцы сбросят
"краснобая", а мы потом их прихлопнем.

Керенский в это же время заявил видному кадету
Владимиру Набокову: "Я был бы готов отслужить молебен, чтобы такое
выступление произошло. У меня больше сил, чем нужно. Они будут
раздавлены окончательно".

Просчитались все.

Артем Кречетников

Русская служба Би-би-си, Москва