Отец того самого Великого комбинатора

Отец того самого Великого комбинатора
Илье Ильфу удалось то, что не удавалось пока никому. Он осмелился сделать главным героем симпатичного пройдоху и жулика. Люди, которые уверены, что литература должна только учить и возвышать, конечно, заходятся в «благородной» истерике.
И совершенно напрасно. Потому что Ильф бросил вызов всей «возвышенно-духовной» традиции русской литературы. И выиграл…




В Одессе произошло событие, которое… Впрочем, пусть об этом выскажется сам виновник торжества — всё равно лучше, чем у него, не выйдет. Итак: «Автор «Двенадцати стульев» родился дважды — в 1897 г. и в 1903 г. В первый раз — под видом Ильи Ильфа...»

Хотя, если быть совсем чест­ным, родился тогда не Илья Ильф, а Иехиел-Лейб Файнзильберг. Псевдоним Ильф получился из механического совмещения начальных букв имени и фамилии, и своего происхождения Илья Арнольдович никогда не скрывал: «Всё равно про меня напишут, что родился в бедной еврейской семье».

Духовность и нищета

Ну, положим, не в такой уж и бедной — отец, Арье Беньяминович, был служащим Одесского отделения Сибирского банка и сумел дать своим сыновьям очень даже приличное образование. Правда, в этой еврейской семье всё получилось почти как в русской сказке. С небольшими поправками. Обычно бывает как? Было у отца три сына: двое умных, а младший — дурак. В нашем случае сыновей четверо, и как раз таки с младшим всё в порядке — он не брал себе псевдонимов и вполне оправдал ожидания отца. Получил серьёзную профессию, был инженером-топографом и работал в лёгкой промышленности.

А вот трое старших, по одесским буржуазным понятиям, вполне попадали в категорию дураков или шлемазлов, что примерно переводится как «бестолковщина невезучая». Двое учились коммерции и стали кем? Художниками! Азохенвей, какой позор! Третий, то есть Илья, окончил техническую школу, но всё равно подался на вольные литературные хлеба. И к тому же бредил морскими сражениями и подвигами. Не исключено, что в семье велись примерно такие разговоры: «Какие ещё подвиги-шмодвиги? Ты хочешь вирасти бандит? Как всё равно тот Додик, шейгец с Молдаванки?»

Евгений Петров и Илья Ильф

Евгений Петров и Илья Ильф

Самое забавное, что эти горестные предсказания недалеки от истины. Нет, никаким бандитом Илья, разумеется, не стал. Не было замечено в бандитизме и главное его литературное детище, Остап Сулейман Берта Мария Бендер-бей. Но вот пройдохой сын турецко-подданного был всё-таки порядочным, хотя и чтил, как мы помним, Уголовный кодекс. Равно как и папаша Остапа, который надул вообще всех подряд, включая царя-батюшку. Будучи евреем, просто купил липовое гражданство у турка за мзду малую. И на него, равно как и на его детей, перестали действовать жёсткие ограничения, которыми в царской России были связаны евреи.

Ещё более забавно то, что благодаря похождениям этого литературного героя, то есть в конечном счёте Илье Ильфу, русских на Западе, во всяком случае во Франции, считают чрезвычайно набожными людьми. Конечно, в интеллектуальных кругах русских привыкли оценивать по Толстому или Достоевскому — этакие нер­вные философы с загадочной славянской душой, отягощённые либо богоискательством, либо богоборчеством.

А для простых людей, для официантов, например, гораздо важнее то, что они слышат от русских туристов. А слышат они, как правило, ту единственную фразу, которую твёрдо знает каждый русский, даже не учивший французский язык. Которая выскакивает непроизвольно, стоит хоть кому-нибудь рядом заговорить по-французски. Да-да, это как раз то самое бессмертное заклинание от нищенст­вующего Кисы Воробьянинова:
«Месье, же не манж па сис жур!»

Реакция официантов достойна бурного восхищения давно уже покойного Ильфа: «Вы знаете, месье, все ваши соотечественники очень религиозные люди и, судя по всему, строго соблюдают свои православные посты. Каждый, начиная общение со мной, говорит, что не ел уже шесть дней. Теперь я верю, что Россия — страна очень высокой духовности!»

Квартира Ильфов в Саймоновском проезде

Квартира Ильфов в Саймоновском проезде

Победа жулика

И это чистая правда, или, как говаривал сам Великий комбинатор, «медицинский факт». Парадоксальным, каким-то мистическим образом атеист Ильф поспособствовал тому, что нас считают богобоязненным народом.

А ведь он был именно что атеистом. Более того, если не воинствующим безбожником, то озорным насмешником уж точно. Только что упомянутый «медицинский факт» — всего лишь окончание фразы, которая начиналась словами: «Бога нет». Тут можно вспомнить и его же шикарное: «Вы не в церкви, вас не обманут!» Да и вообще все сцены, связанные с отцом Фёдором и ксендзами, которые «охмуряют Козлевича».

Обычно всё это списывают на соцзаказ. Дескать, безбожной советской власти было необходимо высмеять и унизить Церковь. А Ильф с Петровым радостно взялись всё это исполнить. Кто-то зло говорит, что они польстились на тридцать сребреников, кто-то оправдывает — дескать, испугались.

Последнее — полная чушь. Илья Ильф точно не боялся ничего. В годы Гражданской войны, например, он, уже тогда слабый и болезненный, сражался в красных партизанских частях. А в последующие годы, когда многое зависело от анкетной графы «Есть ли родственники за границей», Илья, попав в Америку, совершенно открыто едет навестить неких Файнсильверов. Именно так адаптировал свою фамилию родной дядя Ильфа, Уильям Файнзильберг. И гостит у них в Коннектикуте, и открыто пишет письма в Москву, и заслуженно гордится тем, что ещё один его дядя, престарелый Натан, был лично знаком с Марком Твеном. К слову, там же Ильф впечатляется несколькими идеями, которые потом лягут в основу его сценария для советского блокбастера — фильма «Цирк».

Илья Ильф, Любовь Орлова, жена Ильфа Мария

Илья Ильф, Любовь Орлова, жена Ильфа Мария

С «тридцатью сребрениками» тоже не всё гладко. Нет, польстившись на деньги, можно, конечно, написать хоть два романа, хоть двадцать два. Но выйдет халтура. А здесь — талантливые, лёгкие, изящные книги. Можно даже сказать, уникальные. На все времена.

Ильфу удалось то, что не удавалось пока никому. Он осмелился сделать главным героем симпатичного пройдоху и жулика. Люди, которые уверены, что литература должна только учить и возвышать, конечно, заходятся в «благородной» истерике. И совершенно напрасно. Потому что Ильф бросил вызов всей «возвышенно-духовной» традиции русской литературы. И выиграл. И русская литература, как ни странно, тоже. У нас наконец-то появился свой Ходжа Насреддин и свой Тиль Уленшпигель. Да, сын турецкоподданного высмеивает попов. Но ведь так и положено! Те, другие, забугорные герои никогда не отказывали себе в удовольствии надуть муллу или аббата к вящей радости читателя.

А главная его заслуга и победа в том, что мы, сами того не замечая, практически постоянно говорим языком симпатичного жулика и пройдохи Остапа Бендера. И этого уже и впрямь не вырубишь топором. Зашёл разговор о барышнях — сразу вспоминается мадам Грицацуева, знойная женщина и мечта поэта. А весь контрафакт делают в Одессе на Малой Арнаутской. Политика и власть? Ну, ясно, тут же возникает гигант мысли и отец русской демократии.

Кстати, о власти. «Не Пыталовский район они получат, а от мёртвого осла уши», — заявил несколько лет назад Президент России Владимир Путин по поводу территориальных претензий стран Балтии. Думается, наш герой был бы в восторге.




promo toomth august 29, 2015 19:00 183
Buy for 100 tokens
Не смотря на дикие пробки на трассе Керчь-Симферополь, я таки выдвинулся сначала в райцентр Ленино, а потом и в город-спутник Щелкино, а уже от туда попёрся на АЭС. В дикую жару, километров через 5 я понял что зря не взял такси... Пришлось намотать километров 20. В следующий раз возьму транспорт.…
Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Литература, Общество.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal для Украины. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
"Илье Ильфу удалось то, что не удавалось пока никому.
(...)
Ильф бросил вызов всей «возвышенно-духовной» традиции русской литературы".


Дальше можно не читать.
Европейский плутовской роман? - Нет, не слыхали... Ну, может быть, "Мёртвые души" Гоголя? - Нет, и про такое тоже не слыхали.
Помимо "Мертвых душ"... э? Разве что "Свадьбу Кречинского" можно вспомнить, и то с бооольшой натяжкой.

И то - Гоголь в предисловии не скрывает неприязни к своему герою: "Припряжем подлеца!", помните? Кречинского его "литературный отец" Сухово-Кобылин понимает, но не оправдывает - обнищавший польский шляхтич (кстати, самый распространенный тип антигероя русских бульварных романов XIX века), ныне провинциальный шулер, обманывает простодушного русского барина, но в итоге обман раскрывается и жулик получает по заслугам.

А Остап Бендер пользуется полной симпатией автора - вероятно, потому еще, что "жертвами" его комбинаций становятся персонажи куда менее положительные, нежели он сам: "бывшие" всех мастей, дворяне и священники, вороватые чиновники, пустоголовые дамочки, заезжие иностранцы, которым "деревенский самогон нужен, а не деревня", и прочие - "тысячи их".
И весь этот длинный базар чтобы приплести цитату из Путена?
Отец Федор в романе- не пародия на абстрактного священника, а именно высмеивание Федора Достоевского, причем письма , которые отец Федор пишет своей жене с просьбами о деньгах- чистой воды пародия на письма Достоевского-"Вечно твой муж Федор"
Достоевского лучше вообще не читать. Псих он.
да я и не читал. Но в советской школе заставляли читать о том маньяке, который старушку и ее домработницу топором порешил.
Ну а как же Петров? Или он тоже Ильф? :)
Петров-он же Катаев, родной брат того Катаева. Тот заказал им роман, дал тему, как литературных негров нанял.
Но потом отдал им полностью с условием, что будет ему посвящение (оно есть), и золотой портсигар.
Портсигар ему они купили с гонорара, но Ильф, будучи евреем, все -таки схитрил- купил женский, он был поменьше и подешевле.
А в ответ на упрек Катаева сказал- "Уговора не было,какой портсигар покупать".
Замечательно. И откуда вы только это знаете? :)
сам Валентин Петрович по секрету рассказал.
Не только мне, но всем, в своих мемуарах- "Алмазный мой венец", по-моему, называются.
Он-то умер совсем недавно, в 86-м году.